Главная / Стихи / Проза / Биографии

Поиск:
 

Классикару

Записки маркера (Лев Толстой)


Страницы: 1  2  3  4 


Рассказ. (1853-1855)

Так часу в третьем было дело. Играли господа: гость большой (так его наши прозвали), князь был (что с ним все ездит), усатый барин тоже был, гусар маленький, Оливер, что в актерах был, Пан были. Народу было порядочно.

Гость большой с князем играли. Только вот я себе с машинкой круг бильярда похаживаю, считаю: девять и сорок восемь, двенадцать и сорок восемь. Известно, наше дело маркерское: у тебя еще во рту куска не было, и не спал-то ты две ночи, а все знай покрикивай да шары вынимай. Считаю себе, смотрю: новый барин какой-то в дверь вошел, посмотрел, посмотрел да и сел на диванчик. Хорошо.

"Кто, мол, это такой будет? из каких, то есть", думаю про себя.

Одет чисто, уж так чисто, что как с иголочки все платье на нем: брюки триковые клетчатые, сюртучок модный, коротенький, жилет плюшевый и цепь золотая, а на ней всякие штучки висят.

Одет чисто, а уж из себя еще того чище: тонкий, высокий, волоса завиты наперед, по-модному, и с лица белый, румяный, - ну, сказать, молодец.

Оно известно, наше дело такое, что народу всякого видим; и самого что ни есть важного, и дряни-то много бывает, так все хотя и маркел, а к людям приноровишься, то есть, в том разе, что в политике-то кое-что смыслишь.

Посмотрел я на барина, - вижу, сидит тихо, ни с кем не знаком, и платье-то на нем новехонько; думаю себе: али из иностранцев, англичан будет, али ив графов каких приезжих. И даром что молодой, вид имеет в себе. Подле него Оливер сидел, так посторонился даже.

Кончили партию. Большой проиграл, кричит на меня:

- Ты, - говорит, - все врешь: не так считаешь, по сторонам смотришь.

Бранится, кий шваркнул и ушел. Вот поди ты! По вечерам с князем по пятидесяти целковых партию играют, а тут бутылку макону проиграл и сам не в себе. Уж такой характер! Другой раз до двух часов играют с князем, денег в лузу не кладут, и уж знаю, денег нет ни у того, ни у другого, а все форсят:

- Идет, - говорит, - от двадцати пяти угол?

- Идет!

Зевни только али шара не так поставь - ведь не каменный человек! - так еще норовит в морду заехать.

- Не на щепки, - говорит, - играют, а на деньги.

Уж этот пуще всех меня донимает.

Ну, хорошо. Только князь и говорит новому барину-то, как большой ушел:

- Не угодно ли, - говорит, - со мной сыграть?

- С удовольствием, говорит.

Сидел он, так таким фофаном смотрит, что ну! Куражный то есть из себя; ну, а как встал, подошел к бильярду, и не то: заробел. Заробел, не заробел, а видно, что уж не в своем духе. В платье, что ли, в новом неловко, али боится, что смотрят все на него, только уж форцу того нет. Ходит боком как-то, карманом за лузы цепляет, станет кий мелить - мел уронит. Где бы и сделал шара, так все оглядывается да краснеет. Не то, что князь: тот уж привык - намелит, намелит себе руку, рукава засучит, да как пойдет садить, так лузы трещат, даром что маленький.

Сыграли две ли три партии, уж не помню, князь кий положил, говорит:

- Позвольте узнать, как ваша фамилия?

- Нехлюдов, - говорит.

- Ваш, - говорит, - батюшка корпусом командовал?

- Да, - говорит.

Тут по-французски что-то часто заговорили; уж я не понял. Должно, все родство вспоминали.

- А ревуар, - говорит князь: - очень рад с вами познакомиться.

Вымыл руки и ушел кушать; а тот стоит с кием у бильярда, шарики поталкивает.

Наше дело, известно, с новым человеком что грубей быть, то лучше: я взял шары да и собираю. Он покраснел, говорит:

- Можно еще сыграть?

- Известно, - говорю, - на то бильярд стоит, чтоб играть. А сам на него не смотрю, кии уставляю.

- Хочешь со мной играть?

- Извольте, - говорю, - сударь!

Шары поставил.

- На пролаз угодно?

- Что такое значит, - говорит, - на пролаз?

- Да так, - я говорю, - вы мне полтинничек, а я под бильярд пролезу.

Известно, ничего не видамши, чудно ему показалось, смеется.

- Давай, - говорит.

Хорошо. Я говорю: - Мне вперед сколько пожалуете?

- Разве, - говорит, - ты хуже меня играешь?

- Как можно, - я говорю, - у нас против вас игроков мало.

Стали играть. Уж он и точно думает, что мастер: стучит так, что беда; а Пан сидит да все приговаривает:

- Вот так шар! Вот так удар!

А какой!.. ударишка точно был, да расчету ничего не знает. Ну, как водится, проиграл я первую партию: полез, кряхчу. Тут Оливер, Пан с местов пососкочили, киями стучат.

- Славно ! Еще, - говорят, - еще !

А уж чего "еще" ! Особенно Пан-то за полтинник рад бы не то под бильярд, под Синий мост пролезть. А то туда же кричит:

- Славно, - говорит, - пыль не всю еще вытер.

Петрушка маркел, я чай, всем известен. Тюрин был да Петрушка маркел.

Только игры, известно, не открыл: проиграл другую.

- Мне, - говорю, - с вами, сударь, так и так не сыграть.

Смеется. Потом как выиграл я три партии - у них сорок девять было, у меня никого

- я положил кий на бильярд, говорю:

- Угодно, барин, на всю?

- Как на всю? - говорит.

- Либо три рубля за вами, либо ничего, - говорю.

- Как, - говорит, - разве я с тобой на деньги играю? Дурак!

Покраснел даже.

Хорошо. Проиграл он партию.

- Довольно, - говорит.

Достал бумажник, новенький такой, в аглицком магазине куплен, открыл, уж я вижу, пофорсить хотел. Полнехонек денег, да все сторублевые.

- Нет, - говорит, - тут мелочи нет.

Достал из кошелька три рубля.

- Тебе, - говорит, - два, да за партии, а остальное возьми на водку.

Благодарю, мол, покорно. Вижу, барин славный! Для такого можно полазить. Одно жаль: на деньги не хочет играть; а то, думаю, уж я бы изловчился: глядишь, рублей двадцать, а то и сорок потянул бы.

Как Пан увидел деньги у молодого барина-то: - Не угодно ли, говорит, со мной партийку? Вы так отлично играете. - Такой лисой подъехал.

- Нет, - говорит, - извините: мне некогда. - И ушел.

И чорт его знает, кто он такой был, Пан этот. Прозвал его кто-то паном, так и пошло. День деньской, бывало, сидит в бильярдной, все смотрит. Уж его и били-то, и ругали, и в игру ни в какую не принимали, все сидит себе, принесет трубку и курит. Да уж и играл чисто... бестия!

Хорошо. Пришел Нехлюдов в другой раз, в третий, стал часто ходить. И утром, и вечером, бывало, ходит. В три шара, алагер, пирамидку - все узнал. Смелей стал, познакомился со всеми и играть стал порядочно. Известно, человек молодой, большой фамилии, с деньгами, так уважал каждый. Только с одним с гостем с большим раз как-то повздорил.

И из-за пустяков дело вышло.

Играли алагер князь, гость большой, Нехлюдов, Оливер и еще кто-то. Нехлюдов стоит около печки, говорит с кем-то, а большому играть, - он же крепко выпимши был в тот раз. Только шар его и придись как раз против самой печки: тесненько там, да и любит он размахнуться.

Вот он, не видал, что ли, Нехлюдова, али нарочито, как размахнется в шара, да Нехлюдова в грудь турником ка-ак стукнет! Охнул даже сердечный. Так что ж? Нет того, чтоб извиниться - грубый такой! Пошел себе дальше, на него и не посмотрел; да еще бормочет:

- Чего, - говорит, - тут суются? От этого шара не сделал. Разве нет места?

Тот подошел к нему, побледнел весь, а говорит, как ни в чем не был, учтиво так:

- Вы бы прежде, сударь, должны извиниться: вы меня толкнули, - говорит.

- Не до извинений мне теперь: я бы, - говорит, - должен выиграть, а теперь, - говорит, - вот моего шара сделают.

Тот ему опять говорит:

- Вы должны, - говорит, - извиниться.

- Убирайтесь вы, - говорит. - Вот пристал!

А сам все на своего шара смотрит.

Нехлюдов подошел к нему еще ближе да за руку его.

- Вы невежа, - говорит, - милостивый государь!

Даром что тоненький, молоденький, как девушка красная, а какой задорный:

глазенки горят, вот так съесть его хочет. Большой-то гость мужчина здоровый, высокий, куда Нехлюдову!

- Что-о? - говорит, - я невежа!

Да как закричит, да как замахнется на него. Тут подскочили, кто был, за руки их поймали обоих, растащили.

Тары да бары, Нехлюдов говорит:

- Пусть он мне удовлетворенье даст, он меня оскорбил, дескать, - т. е. дуэль хотел с ним иметь. Известно, господа: уж у них такое заведение... нельзя!.. Ну, одно слово, господа!

- Никакого, - говорит, - удовлетворенья знать не хочу! Он мальчишка, больше ничего. Я его за уши выдеру.

- Ежели вы, - говорит, - не хотите драться, так вы не благородный человек. А сам чуть не плачет.

- А ты, - говорит, - мальчишка: я от тебя ничем не обижусь.

Ну, развели их, как водится, по разным комнатам. Нехлюдов с князем дружны были.

- Поди, - говорит, - ради Бога, уговори его, чтобы он, то есть, на дуэль согласие сделал. Он, - говорит, - пьян был; может, он опомнится. Нельзя, - говорит, - этому так кончиться.

Пошел князь. Большой говорит:

- Я, - говорит, - и на дуэли, и на войне дрался. Не стану, - говорит, - с мальчишкой драться. Не хочу, да и шабаш.

Что ж, поговорили, поговорили, да и замолчали; только гость большой перестал к нам ездить.

Насчет этого, то есть канфузу, какой петушок был, амбиционный был... то есть, Нехлюдов-то... а уж что касается чего другого прочего, так вовсе не смыслил.

Помню раз:

- Кто у тебя здесь есть? - говорит князь Нехлюдову-то.

- Никого, - говорит.

- Как же, - говорит, - никого?

- Зачем? - говорит.

- Как зачем?

- Я, - говорит, - до сих пор так жил, так отчего же нельзя?

- Как: так жил? Не может быть!

И заливается-хохочет, и усатый барин тоже хохочет. Совсем на смех подняли.

- Так никогда? - говорят.

- Никогда.

Помирают со смеху. Я, известно, сейчас понял, что они так над ним смеются.

Смотрю: что, мол, будет из него?

- Поедем, - говорит князь, - сейчас.

- Нет, ни за что! - говорит.

- Ну, полно! это смешно, - говорит. - Выпей для куражу, да и поедем.


Страницы: 1  2  3  4 

Скачать полный текст (31 Кб)
Перейти на страницу автора


Главная / Стихи / Проза / Биографии       Современные авторы - на серверах Стихи.ру и Проза.ру

TopList
Rambler's Top100
Rambler's Top100
© Русский литературный клуб. Все произведения, опубликованные на этом сервере, перешли в общественное достояние. Срок охраны авторских прав на них закончился и теперь они могут свободно копироваться в Интернете. Информация о сервере и контактные данные.